Следите за нами в соцсетях:

Спецпроекты

Редакция

Поддержать

Поддержать

Спецпроекты

Редакция

© Все права защищены. Использование материалов допускается при указании источника.

О ЛТП, или другая сторона медали беларуской чистоты

Иностранцы, приезжая в Минск, Брест или Витебск, часто отмечают чистые улицы и почти полное отсутствие бездомных.
В центре Минска действительно практически невозможно увидеть картонные лежанки под мостами или людей, живущих на улице, как это привычно для многих европейских городов.

#анализ

11 февраля 2026

Возникает логичный вопрос: как такое возможно?

Тем более что склонность к бродяжничеству, как правило, связана с психическими расстройствами или зависимостями — и встречается в любом обществе, независимо от уровня благополучия.

Ответ не связан ни с «особой культурой», ни с эффективной социальной политикой. В Беларуси по-прежнему действует оставшаяся в наследие от советской эпохи система принудительной изоляции людей с хроническим алкоголизмом.
Это так называемые лечебно-трудовые профилактории, или ЛТП, которые используются государством в том числе как инструмент социальной «зачистки».

Милиция регулярно выявляет людей, систематически находящихся в состоянии алкогольного опьянения в общественных местах. Если такие задержания повторяются, материалы направляют в суд, который может отправить человека в ЛТП сроком от нескольких месяцев до двух лет.
В ЛТП также могут направить по представлению медучреждений — граждан, поступавших в больницы с токсическими, наркотическими или иными одурманивающими отравлениями.

Механизм нередко используется и в бытовых конфликтах. Жёны или родственники фактически могут «запустить» процедуру, неоднократно вызывая милицию на подвыпившего мужчину. В результате человек, который формально не нарушал уголовный закон, оказывается в одном учреждении с бездомными и глубоко маргинализированными людьми, где вынужден жить по жёсткому распорядку.

Сегодня в стране функционирует девять ЛТП: шесть мужских и три женских. Их инфраструктура мало отличается от пенитенциарных учреждений: заборы, колючая проволока, казарменные корпуса. Несмотря на официальную классификацию как «лечебные» учреждения, по факту это закрытые режимные зоны.
Условия внутри жёсткие, бытовые условия — ограничены. Труд обязателен: рабочий день составляет восемь часов.
Работа — от лесозаготовок и сельского хозяйства до строительства и примитивного производства.
Оплата носит символический характер. После удержаний за питание, проживание и коммунальные услуги на руки остаются десятки рублей в месяц — иногда в пределах 30–40 рублей (10€).

Побег из ЛТП квалифицируется как уголовное преступление.
Медицинская помощь минимальна. В ЛТП работают наркологи, однако полноценного лечения зависимости в современном понимании там практически нет. Основной «терапией» становится принудительная изоляция.

При этом стоит отметить, что для части людей ЛТП действительно становится периодом физического восстановления: регулярное питание, отсутствие алкоголя и, как минимум, пережитая зима позволяет некоторым «клиентам» на время стабилизироваться.

Да, система эффективно решает задачу создания презентабельной городской витрины и вытеснения «неудобных» людей из публичного пространства.

Однако для многих она оборачивается опытом унижения, насилия над личной свободой и фактического «выключения» из общества.

Вопрос о том, насколько гуманен и оправдан такой подход, остаётся открытым.