Могилёвские «деды»: тайный орден странствующих «песняров»

Это были странствующие музыканты-песняры — зачастую слепые или калеки, объединённые в закрытые сообщества со своим тайным языком. «Деды» ходили по деревням и ярмаркам, пели песни и духовные стихи, рассказывали новости и собирали милостыню.

О «могилёвских дедах» упоминал писатель Константин Паустовский. В очерке «Корчма на Брагинке» местные жители объясняют писателю, кто такие «деды»: «— Ну, майстры, могилёвские деды. Убогие люди, слепаки.»

Паустовский описывает их как странников-певцов, которые ходили по деревням, исполняли песни и держались своим особым братством во главе с «майстрами».

Орден нищих

Беларуский этнограф Евдоким Романов в 1890 году опубликовал очерк «Быт нищих Могилёвской губернии и их условный язык (“любецкий лемент”)». 
В очерке Романов подробно описывает профессиональную среду нищих региона: большинство странников происходило из Могилёвской губернии — Черикова и соседних мест.

По описанию Романова, в братстве существовала строгая иерархия. Главную роль играли «майстры» — старшие наставники. 
В их обязанности входили: обучение новичков ремеслу, распределение территорий для странствий и надзор за соблюдением правил.

Новые участники проходили ученичество. Новичка приводили к майстру, который решал, достоин ли он вступления в артель. 
Там проверяли, умеет ли он петь духовные песни, объясняли, как просить милостыню и каким правилам следовать в дороге, а также требовали хранить тайну особого языка. 
Зачастую символами посвящения становились псалтирь и посох странника. 
Лишь после этого новому участнику разрешали ходить по закреплённой территории.

Тайный язык

Одной из самых необычных особенностей братства был условный язык — «лемент», от беларуского «лементаваць» — жаловаться, причитать.
Жаргон был понятен только посвящённым и складывался из беларуских слов, польских заимствований, элементов идиша и придуманных выражений. Он позволял членам братства говорить так, чтобы посторонние не понимали.

Маршруты странников пролегали через Полесье, Поднепровье, а также украинские ярмарки.

Время от времени артели собирались на тайные сходы возле монастырей, в корчмах или в лесах.
На сходах делили районы для сбора милостыни, разбирали конфликты и принимали новых членов. Действовал и внутренний суд.

Братство строго следило за порядком. Запрещалось заходить на чужую территорию, слишком часто просить милостыню в одном месте и обманывать людей.

Постоянно перемещаясь между деревнями, «могилёвские деды» знали о многом и многих. Фактически они были живой информационной сетью крестьянского мира, задолго до появления соцсетей.

По воспоминаниям, такие артели просуществовали вплоть до революции 1917 года. 
В советский период странничество начали пресекать и братство с их вековыми традициями постепенно растворилось.